СЦЕНАРИЙ ЛИТЕРАТУРНО-МУЗЫКАЛЬНОЙ КОМПОЗИЦИИ

«МЫ НЕ ЗАБУДЕМ НИКОГДА».

Составитель преподаватель ДШИ Антонова Н.А.

Исполнители: учащиеся старших классов, преподаватели школы.

(звучит «Мелодия» Глюка. Голос за занавесом.)

Что гибель нам? Мы даже смерти выше.

В могилах мы построились в отряд

И ждём приказа нового. И пусть

Не думают, что мёртвые не слышат,

Когда о них потомки говорят.

(С двух сторон выходят дети. Исполняют песню «О той войне».)

- История войны – написанная кровью храбрых.

История, написанная в окопах и госпиталях, в лагерях и казармах, в тюрьмах и чудовищных застенках - история сплошных поражений фашизма, нескончаемая цепь проигранных ими битв.

- Письма… Предсмертные письма героев – это зеркало жизни военного поколения. Они написаны на листках из школьных тетрадей, на страничках комсомольских билетов, на досках лагерных нар, на кирпичах тюремных камер.

- Герои прошедшей войны…

Как они хотели жить. Как нежно и преданно любили близких. Как отчётливо видели будущую счастливую жизнь.

- В которой им не суждено жить! Как объяснить непостижимую мудрость 20-летних, их оптимизм, …их скорбь… Они, совсем юные, пишут о том, что человек смертен и всё дело в том, чтобы прожить жизнь достойно.

(звучит «Школьный вальс». Пары в школьной форме танцуют. Голос за зановесом.)

Июнь! Тогда ещё не знали мы,

Со школьных вечеров шагая,

Что завтра будет первый день войны,

А кончится она лишь в 45-ом, в мае.

(В это время звичит Воздушная сирена, взрывы. Пары убегают. С другой стороны сцены выходят дети в военной форме.)

Исполняют песню «Священная война».

(Мальчики открывают солдатские треугольники, читают письма.)

-«…День 22 июня был самым страшным в этом году… По сигналу «Тревога» вскочили с коек, побежали на подводную лодку. Над гаванью появились три самолёта, потом ещё двадцать. Самолёты летели очень низко и спокойно. Одна батарея открыла огонь по самолётам. Мы решили, что это учения… Батареи разряжены, воздуха почти нет…»

- «Милая Танечка! Я не знаю прочитаешь ты когда-нибудь эти строки. Но я твёрдо знаю, что это последнее моё письмо. Сейчас идёт бой – жаркий, смертельный. Сегодня шестой день войны. Мы остались вдвоём. Мы не думаем о спасении своей жизни. Мы воины и не боимся умереть за Родину. Твой портрет лежит у меня на коленях. Я смотрю на него и это со мной. Мне хочется говорить с тобой долго-долго. Знаю, что это в последний раз. Ты не плачь. Хорошо умирать когда знаешь, что там далеко, есть близкий тебе человек, который помнит обо мне, думает, любит».

(За зановесом) – Бои с гитлеровцами были жестоки. За каждый километр советской земли заплачено сотнями трупов солдат и офицеров, десятками уничтоженных танков, пушек, самолётов.

(На фоне песни «Эх, дороги» говорят мальчики в военной форме).

- Война… От Москвы до Берлина – 2600км. Поездом менее двух суток, самолётом – 3 часа… Пробежками и по-пластунски – 4 года, 1480 днёй!

- 27 миллионов погибших советских людей, на 2.5 тысячи километров. Это значит:

- 22 человека на каждые два метра! 27 миллионов погибших за 1480 дней!

- Это значит – 19 тысяч убитых ежедневно!

- 27 миллионов – это значит каждый шестой!

- А сколько не рождённых детей? Сколько вдов и сирот? Каким счётом измерить человеческое горе?

(Звучит песня «Ты меня на рассвете разбудишь». Мальчики уходят со сцены).

(С двух сторон сцены, на стилизованных пеньках лежат солдатские письма. Дети выходят, читают.)

- «Здравствуй, моя Варя! Нет, не встретимся мы с тобой. Рана моя жестока. Василий умер, не успев сказать мне ни единого слова, ничего не передал своей красивой Зое и беловолосой Машеньке. Вот так, из трёх танкистов остался один я. Ночь прошла в муках, потеряно много крови. Сейчас почему-то боль, прожигающая всю грудь, улеглась и на душе тихо. Очень обидно, что мы не всё сделали. Но мы сделали всё, что смогли. Наши товарищи погонят врага, который не должен ходить по нашим полям и лесам.

Пройдёт время, люди залечат раны, люди построят новые города, вырастут новые сады. Наступит другая жизнь, другие песни будут петь. Но никогда не забывайте про нас».

- «Дорогой Сашенька! Если я умру, напиши моим старикам, что я умер легко и спокойно. Я ненавижу фашизм, ненавижу кровавую, грабящую и убивающую фашистскую нечисть. И если бы у меня была и вторая жизнь, я бы отдал и её. Напиши им, что я счастлив, что был бойцом в этой великой битве».

- «Завтра я умру, мама. Ты прожила 50 лет, а я лишь 24. Мне хочется жить. Ведь я так мало сделала! Хочется жить, громить ненавистных фашистов. Они издевались надо мной, но я ничего не сказала. Я знаю, за мою смерть отомстят мои друзья.

Не плачь, мама. Я умираю, зная, что всё отдала победе. За народ умирать не страшно».

- «Родина моя! Земля русская! Я, сын твой, дрался так, как подсказывало мне сердце. Уничтожал гадов, пока в груди моей билось сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Я честно выполнил свой долг».

- «Прощай, дорогая мамочка! Это моё предсмертное письмо, и, если ты его получишь, знай, что сына у тебя больше нет. Я погиб как твой сын и как сын Родины не пощадил своей жизни за благо и счастье людей, за вашу спокойную старость, за счастливую жизнь детей. Не плачь. Я твёрдо верю, фашистов сметут с лица земли, им и на том свете не будет спокойствия.»

(на фоне музыки Альбинони «Адажио» преподаватель читает стих-ние)

Ой, зачем ты, солнце красное, все уходишь не прощаешься?
Ой, зачем с войны безрадостной, сын, не возвращаешься?
Из беды тебя я выручу, прилечу орлицей быстрою
Отзовись, моя кровиночка! Маленький. Единственный…

Белый свет не мил. Изболелась я.
Возвратись, моя надежда!
Зернышко мое, Зорюшка моя.
Горюшко мое, — где ж ты?

Не могу найти дороженьки, чтоб заплакать над могилою
Не хочу я ничегошеньки — только сына милого.
За лесами моя ластынька! За горами — за громадами
Если выплаканы глазыньки — сердцем плачут матери.
Белый свет не мил. Изболелась я.
Возвратись, моя надежда!
Зернышко мое, Зорюшка моя.
Горюшко мое, — где ж ты?

- «Здравствуйте, мои родные! Здравствуйте, хотя, когда вы будете читать это моё письмо, меня не будет в живых. Но и через смерть, через небытие я обнимаю вас, я целую вас как живой и родной вам папка. Больше всего я люблю жизнь, но больше жизни любил я вас. И зная, какой ужас, какие издевательства ждут вас, если победит Гитлер, зная, как будут мучить вас, как будут издеваться, как высохнет ваша мать, а вы, мои сыновья, превратитесь в маленьких скилетиков, я, любя вас, должен уйти от вас. Я иду на войну, то есть на смерть, во имя вашей жизни. Я умираю, как подобает умирать мужчине, защищая своих детей, свою жену, свой дом, свою землю.

Любимая, солнышко моё! Вырасти мне сыновей такими, чтобы я даже в небытии ими гордиться. Будьте счастливы, здоровы и живы. Я вас целую и обнимаю в последний раз. Сегодня я буду расстрелян».

- «Мама, милая! Прощай, ведь больше мы с тобой не увидимся. Я погибаю…, а как хочется жить! Ведь я ещё молодая, мне всего двадцать лет, а смерть глядит в глаза… Но эти варвары, убийцы… Они отнимают нашу молодую жизнь. Я сейчас нахожусь в смертной камере, жду с минуты на минуту смерти. Они кричат: «Выходите!», идут к нашей камере…. Ой, мама! Прощай! Целую всю семью последний раз….».

Они с детьми погнали матерей. И яму рыть заставили, а сами

Они стояли, кучка дикарей, И хриплыми смеялись голосами.

У края бездны выстроили в ряд Бессильных женщин, худеньких ребят.

Пришел хмельной майор и медными глазами Окинул обреченных...

Мутный дождь Гудел в листве соседних рощ И на полях, одетых мглою,

И тучи опустились над землею, Друг друга с бешенством гоня...

Нет, этого я не забуду дня, Я не забуду никогда, вовеки!

Я видел: плакали, как дети, реки, И в ярости рыдала мать-земля.

Своими видел я глазами, Как солнце скорбное, омытое слезами,

Сквозь тучу вышло на поля, В последний раз детей поцеловало,

В последний раз...

Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас Он обезумел.

Гневно бушевала Его листва. Сгущалась мгла вокруг.

Я слышал: мощный дуб свалился вдруг, Он падал, издавая вздох тяжелый.

Детей внезапно охватил испуг,-- Прижались к матерям, цепляясь за подолы.

И выстрела раздался резкий звук, Прервав проклятье,

Что вырвалось у женщины одной. Ребенок, мальчуган больной,

Головку спрятал в складках платья Еще не старой женщины. Она

Смотрела, ужаса полна. Как не лишиться ей рассудка!

Все понял, понял все малютка. -- Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать!

Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи. Дитя, что ей всего дороже,

Нагнувшись, подняла двумя руками мать, Прижала к сердцу, против дула прямо...

-Я, мама, жить хочу. Не надо, мама! Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь?

И хочет вырваться из рук ребенок, И страшен плач, и голос тонок,

И в сердце он вонзается, как нож.

-Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты вольно.

Закрой глаза, но голову не прячь, Чтобы тебя живым не закопал палач.

Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.

И он закрыл глаза. И заалела кровь, По шее лентой красной извиваясь.

Две жизни наземь падают, сливаясь, Две жизни и одна любовь!

Гром грянул. Ветер свистнул в тучах. Заплакала земля в тоске глухой,

О, сколько слез, горячих и горючих! Земля моя, скажи мне, что с тобой?

Ты часто горе видела людское, Ты миллионы лет цвела для нас,

Но испытала ль ты хотя бы раз Такой позор и варварство такое?

Страна моя, враги тебе грозят, Но выше подними великой правды знамя,

Омой его земли кровавыми слезами, И пусть его лучи пронзят,

Пусть уничтожат беспощадно Тех варваров, тех дикарей,

Что кровь детей глотают жадно, Кровь наших матерей

- «Не ощущая страха, не чувствуя усталости в руках, я буду бить врага и до последней капли крови буду предан Родине!»

- «Родина! Увижу ли я тебя такой, которую я видел во сне. О, родная моя Россия, непокорённая родина моя! Слова привета шлю тебе из тяжёлого плена. Я мысленно гуляю по просторам Сибири, но силы покинули меня…

Минск, Барановичи, Люблин, Ужгород, Будапешт, Венгрия, Шарвар. Это мой каторжный путь. Буду помнить всё».

Хор преподавателей исполняют песню «Бухенвальдский набат».

(Звучит музыка Моцарта «Лакримозо». Выходят дети со свечами. Голос за зановесом.)

- В Бухенвальде уничтожили 56 тысяч человек.

В Дахау – 70 тысяч человек.

В Маутхаузене – около 1,5 миллионов.

В Освенциме – свыше 4 миллионов.

Если память каждого погибшего почтить минутой молчания, потребуется 38 лет.

Объявляется минута молчания.

(Хор и дети уходят со сцены. Последнее письмо читается за зановесом)

- «Ты не плачь, мама. Я не умер, а ушёл от вас, как многие ушли, такие же как я. Ушли мы в борьбе за народ, сметая с земли варварство, рабство. Ушли за светлое будущее не только нашего, но и всех народов земли.

Мама, вот кончится война, подлечит глубокие раны страна, и снова вольготно народ заживёт.

Бесчеловечно, стыдно будет тем, кто поможет опять разнуздать таких, как эти. Весь мир не допустит, чтобы фашизм опять на землю сошёл. Стройте, трудитесь, живите, учитесь, дружнее разбейте врага, для всех счастливую жизнь создайте».

Зажигаются яркие софиты. На сцене сводный детский хор исполняет Песню «Детство». В конце выбегают маленькие дети с шариками, флажками, игрушками.

Сценарий составлен на основе книги «Говорят погибшие герои: Предсмертные письма советских борцов против немецко-фашистских захватчиков» изд.1986г.

Использованы: фрагмент из поэмы Р.Рождественского «Реквием. Вечная слава героям», стихотворение М Джалиля «Варварство», песни «О той войне» сл. и муз. Е.Плотниковой, «Священная война» муз. Аллександрова, сл.В.Лебедева-Кумача, «Бухенвальдский набат» муз.В. Мурадели, сл.А.Соболева, «Эх, дороги» муз. А.Новикова, сл. Л.Ошанина, романс «Ты меня на рассвете разбудишь…» муз.Рыбникрва, сл. А.Вознесенского, песня «Детство» муз.Ю Чичкова, сл.М.Пляцковского, а так же музыка К.Глюка Мелодия из оперы «Орфей и Эвредика»,Томазо Альбинони Адажио, В.А.Моцарт Лакримоза.